Зелёный Социализм

Меня невозможно убить,
я в сердцах миллионов

Вход в систему

Сейчас на сайте

Сейчас на сайте 0 пользователей и 22 гостя.

Ресурсы

Красное ТВ Левый Фронт – Земля крестьянам, фабрики рабочим, власть Советам!
kaddafi.ru - это сайт,где собраны труды Муаммара Каддафи и Зеленая Книга Сирийское арабское информационное агентство – САНА – Сирия: Новости Сирии
Трудовая Россия чучхе Сонгун
Инициативная группа по проведению референдума «За ответственную власть!» АВАНГАРД КРАСНОЙ МОЛОДЁЖИ ТРУДОВОЙ РОССИИ
Инициативная группа по созданию международного движения «Коммунистическое развитие в 21 веке»
Политическая партия "КОММУНИСТЫ РОССИИ" - Тольяттинское городское отделение
Защитим Мавзолей!
За СССР! Есть главное, ради которого нужно забыть все разногласия
Владимир Ленин - революционер, мыслитель, человек
За продолжение дела Уго Чавеса!
Российский Комитет за Освобождение Кубинской Пятерки - Российский Комитет за Освобождение Кубинской Пятерки
Проект «Исторические Материалы» | Факты, только факты, и ничего, кроме фактов...

Help!

Разместите баннер у себя на сайте или в блоге:

М. C. Восленский. Номенклатура. Глава 1. Советское антагонистическое общество

«…Деление общества на классы в истории должно стоять перед нами ясно всегда, как основной факт».

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, с. 70

«Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов».

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, с. 47

Определить место социализма в историческом пути человечества — с точки зрения марксистско-ленинской идеологии, задача простая, а главное — уже решённая. Несметное количество произносимых в СССР речей и публикуемых документов завершает чёткая формула: «Да здравствует коммунизм — светлое будущее всего человечества!».

Коммунизм — бесклассовое общество, основной принцип которого: «От каждого — по способности, каждому — по потребности». Программа КПСС ориентировочно датировала построение коммунистического общества в СССР 1980 годом и в заключение торжественно провозглашала: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».[13]

Пока что это избранное поколение живёт при реальном социализме. Согласно марксистской теории в том виде, в каком она сейчас пропагандируется, социализм — первая фаза коммунизма, где действует другой основной принцип: «От каждого по способности, каждому — по труду». Социалистическое общество — ещё не бесклассовое, но в нём, согласно той же теории, уже нет эксплуататорских классов и соответственно нет классовых антагонизмов.

Таким образом, реальный социализм — это тоже, хотя и несколько менее светлое, чем коммунизм, но зато более близкое будущее для тех стран, где он ещё не построен.

Реальный социализм — разумный термин. Система, реально сложившаяся в СССР, отличается от системы в других развитых странах. Она является результатом «социалистического выбора» и должна иметь название. Так как во всех странах «социалистического выбора» система не отличается от существующей в Советском Союзе, ясно, что реальный, а не книжно-умозрительный социализм именно таков, как в СССР.

Следовательно, народы всех стран имеют заманчивую возможность, посмотрев па СССР, заглянуть в будущее, которое их ожидает в случае «социалистического выбора».

Иностранец может сегодня, погрузившись в самолёт, словно в уэллсовскую «машину времени», выйти в московском аэропорту Шереметьево и созерцать грядущее своей страны. Что он увидит?

Вверх


1. Классы и классовый антагонизм

Развитое человеческое общество делится на классы.

Деление общества на классы было открыто задолго до Маркса. Более того: вопреки распространённому мнению, не Марксу принадлежит и открытие классовой борьбы.

Прочитаем, что пишет об этом сам Маркс:

«Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собою. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты — экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определёнными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов».[14]

«…B основе деления на классы лежит закон разделения труда», — писал Энгельс.[15] Однако нельзя смешивать классы с профессиями. Нет класса счетоводов и класса бухгалтеров, класса судомоек и класса водителей такси. Класс — не профессиональная группа и не профсоюз, а крупный слой общества, вбирающий в себя много профессий. Деление между классами — не профессиональное, а социальное.

Вот ленинское определение:

«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определённом укладе общественного хозяйства».[16]

Ленин добавлял, что классы различаются между собой и по тем интересам, которые определяются обстановкой жизни их членов.[17]

Интересы классов, как и отдельных людей, всегда в той или иной степени расходятся. Это естественно, ибо положение классов в обществе различно. Энгельс писал: «Общество разделяется на классы — привилегированные и обездоленные, эксплуатирующие и эксплуатируемые, господствующие и угнетённые…».[18] А советский учебник для системы партийной учёбы поясняет: «…в пределах одной формации классы отличаются друг от друга по их месту в системе производства: один класс заведует производством, другой — непосредственно осуществляет производственный процесс; один — трудится, другой — присваивает себе результаты его труда».[19]

Ясно, что в таких случаях компромисс между классами невозможен. Классовые интересы противоположны или несовместимы. В этих случаях речь идёт об антагонистических классах, а общество, в котором они действуют, является антагонистическим.

Между классами-антагонистами развёртывается классовая борьба. Маркс и Энгельс дали отчётливую формулировку: «Вся предшествующая нам история есть история борьбы классов». Это объясняется тем, что классовый антагонизм в обществе — не редкость, а правило. Все существовавшие до сих пор классовые общества были, как подчёркивает марксизм, антагонистическими.

Счастливое исключение из этого правила, с точки зрения марксизма-ленинизма, должно составить лишь общество реального социализма.

Вверх


2. «Общество без антагонистических классов»

25 ноября 1936 года после конца уроков во второй смене нас — актив школы: членов старостата и комитета комсомола, с тоской думавших о безнадёжно потерянном вечере, — собрали в учительской на втором этаже. С деланным вниманием чинно расселись учителя. Директор торжественно включил репродуктор. Из плохонького громкоговорителя раздался сухой треск аплодисментов и далёкие надрывные возгласы: «Да здравствует товарищ Сталин!», «Слава великому Сталину!» Потом всё стихло, и вдруг послышался глуховатый, запинающийся голос вождя, с сильным грузинским акцентом читавшего свой текст. Сталин произносил на 8-м чрезвычайном всесоюзном съезде Советов доклад «О проекте Конституции Союза ССР».

Незамедлительно объявленный гениальным вкладом в сокровищницу марксизма-ленинизма доклад провозглашал: необходимость принять новую Конституцию назрела потому, что в Советском Союзе создано социалистическое общество; это общество без антагонистических классов, оно состоит из двух дружественных классов — рабочих и крестьян и рекрутируемой из них прослойки интеллигенции. Всё это, пояснял Сталин, — совершенно новые, невиданные ещё в истории социальные группы. Советский рабочий класс — не прежний пролетариат; он перестал быть эксплуатируемым классом, лишённым средств производства и продающим свою рабочую силу, а совместно со всем народом владеет средствами производства и освобождён от эксплуатации. Крестьянство из эксплуатируемого класса мелких распылённых производителей, базирующего своё существование на частной собственности, единоличном труде и примитивной технике, превратилось в освобождённый от эксплуатации класс, базирующий свою работу на кооперативно-колхозной собственности, на коллективном труде и передовой технике. Советская интеллигенция — трудовая, подавляющее большинство её составляют выходцы из рабочего класса и крестьянства, она служит трудовому народу и имеет все возможности для применения своих знаний.[20]

Оглашённое в тот вечер идейное богатство прочно вошло в золотой фонд марксистско-ленинской теории. Настолько прочно, что, хотя другие высказывания Сталина давно перестали числиться гениальными открытиями, данная им характеристика структуры советского общества по-прежнему считается в СССР непреложной истиной. Как только вопрос касается структуры общества в СССР, советские авторы сразу же начинают излагать своими словами доклад товарища Сталина. И вывод делается такой:

«…B СССР впервые в истории возникло новое общество, не расколотое на враждебные классы, но спаянное единством коренных интересов и общностью цели».[21]

Значит, сталинская схема полностью остаётся в силе. Для того чтобы подкрепить эту схему статистическими данными, в советских изданиях приводилась следующая таблица.[22]

Изменение классовой структуры советского общества (в процентах ко всему населению)


1913192419281939195919701987
Рабочие и служащие17,014,817,650,268,379,588,0
В том числе рабочие14,610,412,433,750,257,461,8
Колхозное крестьянство и кооперированные кустари[23]1,32,947,231,420,512,0
Крестьяне-единоличники и некооперированные кустари66,775,474,92,60,30,00,0
Буржуазия, помещики, торговцы и кулаки16,38,54,6

Что ж, беспристрастная советская статистика подтверждает слова тов. Сталина. Ведь правда: были когда-то в России помещики, капиталисты, были кулаки — ничего этого уже давно нет. Даже кустарей фактически не осталось. Если бы мы пошли по улице, спрашивая людей одного за другим, кто они, оказалось бы, что каждый — или рабочий, или колхозник, или, наконец, служащий, интеллигент.

Вверх


3. «Общенародное социалистическое государство трудящихся»

Но возникает один вопрос: зачем при такой классовой гармонии в Советском Союзе существует государство и какова его сущность?

Сталин не обошёл вниманием и этого вопроса. Социалистическое государство, сообщил он, имеет хозяйственно-организаторскую и культурно-воспитательную функцию, а также охраняет социалистическую собственность и осуществляет военную защиту страны от капиталистического окружения. Что же касается сущности этого государства, то Брежнев подтвердил выдвинутый Хрущёвым тезис:

«Государство диктатуры пролетариата, выполнив свою великую историческую миссию, постепенно переросло в общенародное социалистическое государство трудящихся».[24]

При Горбачёве каких-либо официальных опровержений этих тезисов не последовало.

Значит, из основанного на классовом господстве пролетариата Советское государство превратилось в общенародное.

Всё это, может быть, звучало бы неплохо, если бы не Ленин, который вот в каких выражениях реагировал на подобные взгляды: «…народное государство (etc.) есть такая же бессмыслица и такое же отступление от социализма, как и «свободное народное государство»…» Совершенно неверны рассуждения о государстве: «Государство должно быть превращено из основанного на классовом господстве государства в народное государство».

Отыскав слова Энгельса, заявлявшего, что «говорить о свободном народном государстве есть чистая бессмыслица», Ленин писал:

«…Энгельс, несомненно, от своего и Маркса имени предлагает вождю немецкой рабочей партии выкинуть из программы слово «государство» и заменить его словом «община».

Какой бы вой об «анархизме» подняли главари нынешнего, подделанного под удобства оппортунистов «марксизма», если бы им предложили такое исправление программы!»[25]

Что делать? Если бы Ленин ограничился этим высказыванием, можно было бы привычно объявить его «цитатой, вырванной из контекста», благо каждая цитата остаётся вне контекста именно потому, что она — цитата.

Однако здесь этот испытанный способ не действует: Ленин упорно излагал свою точку зрения по вопросу о сущности государства. В подобных случаях принято применять другой метод: замалчивать и делать вид, будто классик марксизма на эту тему вообще ничего не сказал. Так и делается в данном случае.

Посмотрим, что сказал Ленин.

Что представляет собой всякое государство?

«Государство, это — учреждение для принуждений»,[26] — отвечает Ленин и поясняет: «Государство есть особая организация силы, есть организация насилия для подавления какого-либо класса».[27]

Значит, если есть государство, то за ним с неизбежностью скрывается классовый антагонизм? Да, отвечает Ленин: «Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий…существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы».[28]

Может быть, Ленин имел в виду не всякое, а только буржуазное, феодальное и рабовладельческое государство? Нет, Ленин категоричен: «Всякое государство есть «особая сила для подавления» угнетённого класса. Поэтому всякое государство несвободно и ненародно».[29]

Следовательно, факт существования государства в СССР служит, по Ленину, бесспорным доказательством того, что советское общество — антагонистическое, а Советское государство несвободно и ненародно.

Так обстоит дело с «общенародным социалистическим государством трудящихся».

Не лучше и с хозяйственно-организаторской, культурно-воспитательной и прочими функциями этого государства. Не признаёт их Ленин: «Трудящимся нужно государство лишь для подавления сопротивления эксплуататоров…».[30]

Ну, хорошо: социалистическое государство — не общенародное, а классовое и его функция — подавление, Но, может быть, это — по аналогии с диктатурой пролетариата — подавление огромным большинством трудящихся ничтожного меньшинства паразитов? В самом социалистическом обществе отсутствует, как известно, социальная основа паразитизма, но живучи ещё пережитки капитализма в сознании людей, так что есть пока мошенники, воры, бандиты. Может быть, их подавление является главной функцией государства развитого социалистического общества?

Нет, не нужны для этого танковые и парашютные дивизии внутренних войск армия вооружённых сил, аппарат КГБ и прочее. Тоскующие на уроках школьники хлопают неосторожно садящихся на парту мух просто натянутой резинкой, а не просят привезти паровой молот.

Другое дело, если бы муха захотела подавить людей. Тогда ей действительно понадобилась бы гигантская машина, которая в тысячу раз усилила бы нажатие её лапки. Огромная машина Советского государства наводит на мысль, что дело идёт о подавлении огромного большинства незначительным меньшинством.

А что пишет Ленин? Именно это: «Эксплуататоры, естественное дело, не в состоянии подавить народа без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но народ подавить эксплуататоров может и при очень простой «машине», почти что без «машины», без особого аппарата, простой организацией вооружённых масс…».[31]

Значит, и мысль о подавлении меньшинства паразитов, как главной функции мощного социалистического государства, не находит поддержки у Ленина. Но в СССР пропаганда без конца повторяет, что родное Советское государство нужно трудовому народу. Зачем?

Снова Ленин: «…пролетариату нужно государство — это повторяют все оппортунисты, социал-шовинисты и каутскианцы, уверяя, что таково учение Маркса, и «забывая» добавить, что…по Марксу, пролетариату нужно лишь отмирающее государство, т. е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать».[32]

Ну уж, Советское государство так не устроено.

К числу неизменных впечатлений, которые выносят граждане СССР из поездок в капиталистические страны, относится смехотворная для советского человека слабость тамошних государств.

В самом деле, там всё частное: земля, заводы, фирмы, банки, дома, магазины, газеты — всё. Тут, в СССР, всё это и многое другое — государственное. Там в море частного качается утлый чёлн государства, разными ухищрениями старающегося собрать с ворчащих подданных налоги на своё содержание и зависящего от своих граждан, которые нахально выбирают, какая партия будет формировать правительство. Тут — знающие своё место граждане, привыкшие к полной зависимости от всесильного государства и пуще всего боящиеся ненароком попасть под его тяжёлую и всегда карающую руку. Там, несмотря на слабость государства, а точнее благодаря ей, — нескончаемые интеллигентские разговоры о нестерпимости гнёта государственной бюрократии. Тут — выразительно велено всемерно укреплять родное Советское государство.

Укреплять? А вот Ленин пишет: «Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства».[33]

Да когда же писал всё это Ленин? Может быть, в студенческие годы, в XIX веке, в захолустной Казани, когда он ещё не начал серьёзно задумываться над государством и его сущностью? Нет, и такого утешения Ленин не даёт. Всё это из книги «Государство и революция», написанной в августе и сентябре 1917 года, когда Ленин — глава партии большевиков — готовился к захвату государственной власти; опубликовал же он эту работу после Октябрьской революции.

Одним словом, лазеек не остаётся. Нужно безоговорочно признать одно из двух: если справедлива пропагандируемая ныне в СССР сталинская схема структуры советского общества, то неверна марксистско-ленинская теория государства; если же эта теория верна, то Советское государство — тоже машина (причём гигантская) для подавления господствующим классом других классов, и тогда все рассуждения о неантагонистическом характере социалистического общества — попросту обман.

Вверх


4. Прокрустово ложе схемы

В пользу сталинской схемы социальной структуры СССР свидетельствует только одно: то, что каждого советского гражданина действительно можно отнести к одной из трёх категорий — рабочие, колхозники, служащие (что воспринимается как синоним интеллигенции). Достаточное ли это доказательство правильности тезиса об именно такой трёхчленной структуре общества в Советском Союзе?

Допустим, было бы объявлено, что это общество состоит из четырёх неантагонистических классов: блондинов, брюнетов, шатенов и рыжих, и двух рекрутируемых из них прослоек: седых и лысых. Тогда тоже без труда можно было бы отнести каждого гражданина к одной из названных категорий, статистические таблицы тоже были бы безупречны, и тоже можно было бы проводить на их основе глубокомысленные социологические исследования. Но ведь всё это не доказывает, что именно таково социальное членение общества.

«Конечно, не доказывает! — поспешит нас одёрнуть догадливый преподаватель курса «научного коммунизма». — Не доказывает, потому что пример фальшивый: надо брать за основу деления общества социальные группы по их месту и роли в процессе общественного производства, а не по, извините, смехотворному признаку цвета волос».

Правильно! Сама по себе возможность расписать всё население по определённым категориям ровно ничего не доказывает. Следовательно, не доказывает она и правоты сталинского тезиса о структуре советского общества. Существенное значение для определения структуры общества имеет не формальное распределение по графам, а правильное выявление групп, сформировавшихся в процессе общественного производства и занявших в нём каждая своё особое место.

Вверх


5. Классовая гармония под пирамидами

Правильно ли выявил Сталин эти группы?

Проведём эксперимент: применим принципы сталинской классификации к известным в истории докапиталистическим обществам.

Разделим, как это делает Сталин, общество на две большие группы: занятых физическим и занятых умственным трудом; первую группу подразделим на два класса — работающих в городе и работающих в деревне, а вторую назовём прослойкой. Как и по цвету волос, можно будет расписать по этим графам всех членов любого общества: в самом деле, каждый занимается физическим или умственным трудом и живёт или в городе, или в сельской местности. Как любят выражаться советские философы, третьего не дано. Таким образом, столь доказательный для нас вначале факт, что любой советский гражданин попадает в одну из названных рубрик, будет безотказно повторяться при их применении к каждому обществу.

Применительно к докапиталистическим формациям (то есть до возникновения рабочего класса) категориями, соответствующими сталинской схеме, были бы, по-видимому, следующие социальные группы:

1. Класс производителей промышленно-ремесленной продукции.

2. Класс производителей сельскохозяйственной продукции.

3. Прослойка занятых умственным трудом — интеллигенция.

Приложим эту схему к различным обществам, например к рабовладельческим. В первом классе окажутся в Древней Греции и свободные ремесленники, и рабы в эргастериях, и сами эргастериархи. В Древнем Риме во втором классе оказались бы вольноотпущенники, колоны, рабы в латифундиях, а также их надсмотрщики, да и сами латифундисты. В Древнем Египте мы нашли бы в прослойке интеллигенции и автора «Речения Ипувера», и переписавшего его писца, и бродячего музыканта, и номарха, и фараона.

Не важно, что музыкант, писец, а вероятно, и сам литератор должны были падать лицом в пыль при проезде фараона, не имея права даже взглянуть на того, чьё имя писалось в «картуше» и сопровождалось заклинанием «Да будет он жив, здрав, невредим!». Зато между очерченными таким образом социальными группами не было бы никаких классовых антагонизмов — как и между блондинами и шатенами при делении общества по цвету волос.

Да откуда и взяться классовым антагонизмам, если в качестве социальных групп берутся труженики города, труженики деревни и лица, занимающиеся умственным трудом! Ни в одном обществе между этими группами не возникало непримиримых противоречий.

Но ведь антагонизмы были, и именно марксизм подчёркивает это со всей силой. С помощью какого же фокуса они исчезают при взгляде на общества сквозь призму сталинской схемы? Что она загораживает?

Каждый, окончивший советскую школу, наизусть помнит слова «Коммунистического манифеста»: «Вся предшествующая нам история есть история борьбы классов. Свободный и раб, патриций и плебей, феодал и крепостной, цеховой мастер и подмастерье, — короче, угнетаемый и угнетатель…».

Остановимся здесь. «Угнетаемый и угнетатель» — вот что затушёвывает схема Сталина! И тот, и другой загоняются ею в рамки одной и той же социальной группы, причём особенно большой простор предоставляет расплывчатая «прослойка» интеллигенции. Границы между социальными группами в схеме Сталина имеют лишь одну внутреннюю логику: они проведены так, чтобы не совпасть с подлинным социальным водоразделом. А водораздел этот проходит по линии, чётко названной в «Коммунистическом манифесте»: порабощённый и господствующий, управляемый и управляющий, эксплуатируемый и эксплуататор — короче, угнетаемый и угнетатель. Это основное отношение гаснет в картине любого — даже рабовладельческого — классового общества при наложении на неё трёхчленного сталинского деления, старательно наклеенного на картину советского общественного строя.

Если отодвинуть эту схему — что под ней?

Вверх


6. «Управляющие и управляемые»

Посмотрим, в какой мере советская литература даёт ответ на этот вопрос.

Проблемой социальной структуры общества в СССР советские учёные занимались в первом десятилетии после Октябрьской революции. Но само общество тогда ещё находилось на переломе и не приобрело черт, характерных для реального социализма. Затем возникли другие проблемы, а в 1936 году была оглашена теория Сталина.

Как скромно замечает автор статьи в журнале «История СССР», «в конце 30-х годов наметился определённый спад в научной разработке истории основных классов и социальных групп советского общества, внутриклассовой структуры и общественной психологии».[34] Яснее говоря, всё это было заменено повторением слов Сталина.

Во второй половине 50-х годов стали появляться по этим вопросам работы, не сводившиеся к простому цитированию доклада «О проекте Конституции» или к его пересказу возможно более близко к тексту. Однако особенно далеко от этого текста никто из советских авторов тоже не решался отходить, а уж классовый состав советского общества излагался безоговорочно по Сталину.

И всё же в современной советской литературе по проблемам структуры общества в СССР можно уловить новый элемент, представляющий собой, очевидно, некую тень реального процесса.

Этот элемент начинается с указания на то, что внутри категории трёхчленного сталинского деления общества есть некие иные социальные группы. А завершается он неожиданным тезисом, не встречавшимся в советской литературе сталинского периода: такими социальными группами оказываются «управляемые и управляющие».[35]

Что-то удивительно знакомое есть в этом словосочетании. Погодите, мы только что цитировали: «свободный и раб, патриций и плебей… — короче, угнетаемый и угнетатель…». А если бы Маркс и Энгельс написали: управляемый и управляющий — смысл ведь остался бы тот же.

Что же представляют собой новые «управляющие»?

«Обычно на первый план выдвигается различие между организаторами и исполнителями, — пишут авторы коллективного труда «Классы, социальные слои и группы в СССР». — В этом отношении особое место в общественной организации труда при социализме принадлежит не всей интеллигенции, а лицам, которые от имени общества, по его заданию и под его контролем выполняют организаторские функции в производстве и во всех других сферах жизни общества».[36]

В другой книге этот интересный тезис формулируется с ещё большей определённостью. «Управление, — отмечается в книге, — в значительной степени ещё остаётся особым видом профессиональной деятельности интеллигенции, точнее, одного из её отрядов. Характер и общественная значимость управленческого труда ставят интеллигенцию, профессионально занимающуюся управлением, в несколько особое положение по отношению к тем, кто занят исполнительским трудом».[37]

Значит, в прослойке советской интеллигенции есть какой-то один «отряд», который профессионально занимается тем, что управляет во всех сферах жизни общества и потому находится в «несколько особом» положении по отношению к исполнителям, иными словами — управляемым. Своеобразная ситуация для общества, где все равны и где руководящая сила — рабочий класс!

Что же представляет собой в социальном отношении «отряд» управляющих? Это ведь только животный мир делится на отряды, а для человеческого общества в науке — и прежде всего в марксистской — принята другая классификация. Общество делится на классы — правящие и угнетённые.

И неудержимо возникает вопрос: а не может быть, что «отряд» управляющих — правящий класс общества реального социализма?

Вверх


7. Теория Джиласа

В советской литературе часто цитируются патетические ленинские слова: «…Мы вправе гордиться и мы гордимся тем, что на нашу долю выпало счастье начать постройку советского государства, начать этим новую эпоху всемирной истории, эпоху господства нового класса…».[38]

К этой формулировке Ленин возвращался не раз. Например:

«Диктатура пролетариата есть самая беззаветная и самая беспощадная война нового класса против более могущественного врага, против буржуазии…».[39]

Или в одной из последних работ, в августе 1921 года:

«Всякий знает, что Октябрьская революция на деле выдвинула новые силы, новый класс…».[40]

«Новый класс» — так и назвал свою книгу югославский политик, бывший член Союза коммунистов Югославии, учёный и писатель Милован Джилас, постаравшийся теоретически осмыслить вопрос: кто такие «управляющие»?

Личный жизненный опыт — незаменимое сокровище — открывал ему для этого уникальные возможности. Джилас не только был ряд лет в числе «управляющих», он возглавлял их, будучи членом Политбюро ЦК — святая святых любой коммунистической партии. «…Я прошёл, — пишет он, — весь путь, открытый для коммуниста: от низшей до самой высокой ступени иерархической лестницы, от местных и национальных до международных органов, и от образования коммунистической партии и подготовки революции до установления так называемого социалистического общества».[41]

Сущность разработанной Джиласом теории сводится к следующему. После победы социалистической революции аппарат компартии превращается в новый правящий класс. Этот класс партийной бюрократии монополизирует власть в государстве. Проведя национализацию, он присваивает себе всю государственную собственность. В результате новоявленный хозяин всех орудий и средств производства — новый класс становится классом эксплуататоров, попирает все нормы человеческой морали, поддерживает свою диктатуру методами террора и тотального идеологического контроля. Происходит перерождение: бывшие самоотверженные революционеры, требовавшие самых широких демократических свобод, оказавшись у власти, превращаются в свирепых реакционеров — душителей свободы. Положительным моментом в деятельности нового класса в экономически слабо развитых странах является проводимая им индустриализация и связанное с ней по необходимости известное распространение культуры; однако его хозяйничанье в экономике отличается крайней расточительностью, а культура носит характер политической пропаганды. «Когда новый класс сойдёт с исторической сцены — а это должно случиться, — резюмирует Джилас, — люди будут горевать о нём меньше, чем о любом другом классе, существовавшем до него».[42]

Хотя Джилас написал свою работу как исследование о характере коммунистической системы в целом, он проделал свой анализ фактически на материале социалистического общества в Югославии. Но Югославия не типична для социалистических стран и стоит особняком в их среде. К XX съезду КПСС в Москве была специально придумана формула, выражающая особенное положение Югославии: в мировую социалистическую систему были включены все социалистические страны, а в мировой социалистический лагерь те же, кроме Югославии.[43] По действующим в СССР инструкциям Югославия во всех практических вопросах рассматривалась как капиталистическая страна.

Таким образом, книга Джиласа отнюдь не сделала беспредметным объективный анализ классовой структуры социалистического общества на материале других социалистических стран и прежде всего — Советского Союза. Напротив, книгу «Новый класс» и последовавшую за ней работу Джиласа «Несовершенное общество» следует рассматривать как призыв серьёзно заняться этой проблемой.

Но пути подхода к ней ясно намечены Джиласом. Он не только отбросил идиллическую сталинскую схему структуры социалистического общества, но не остановился и на делении этого общества на управляемых и управляющих. Джилас объявил, что в социалистических странах правящая элита — это новый господствующий класс партийной бюрократии. Джилас выдвинул научную теорию, принёсшую ему известность во всём мире и тюремный приговор в Югославии — как будто когда-нибудь удавалось приговорами остановить развитие науки!

Вверх


8. Классовое господство

Хотя именно Джилас впервые выступил с разработанной теорией, в разных странах уже в 20-х годах стал подниматься вопрос о том, что в СССР возник новый господствующий класс.

Начнём с одного из ранних высказываний на эту тему.

Вот как характеризует «управляющих» и «управляемых» в СССР И. Е. Штейнберг, нарком юстиции в первом правительстве Ленина после вхождения в него левых эсеров: «На одной стороне — опьянение властью: наглость и безнаказанность, издевательство над человеком и мелкая злоба, узкая мстительность и сектантская подозрительность, всё более глубокое презрение к низшим, одним словом, господство. На другой стороне — задавленность, робость, боязнь наказания, бессильная злоба, тихая ненависть, угодничество, неустанное обманывание старших. Получаются два новых класса, разделённых между собой глубочайшей социальной и психологической пропастью».[44]

Любопытная картина! Как видим, здесь — отнюдь не два сталинских дружественных класса рабочих и крестьян, а антагонистические классы управляющих и управляемых.

Подобные утверждения стали вскоре раздаваться со стороны самых различных политических группировок.

В 1936 году долголетний московский корреспондент немецкой газеты «Франкфуртер Альгемайне» Пёрцген писал, что в СССР произошло «новое классообразование, развитие ныне господствующего привилегированного слоя».[45]

В те же годы находившийся в эмиграции русский философ Николай Бердяев отмечал:

«Диктатура пролетариата, усилив государственную власть, развивает колоссальную бюрократию, охватывающую, как паутина, всю страну и всё себе подчиняющую. Эта новая советская бюрократия, более сильная, чем бюрократия царская, есть новый привилегированный класс, который может жестоко эксплуатировать народные массы. Это и происходит…».[46]

Югославский коммунист Анте Силига после ряда лет работы в СССР, а затем ссылки писал в своей книге, опубликованной в Париже в 1938 году: в Советском Союзе правит «совершенно новый класс — бюрократия коммунистов и специалистов».[47]

В 1939 году диссидент в лагере троцкистов итальянец Бруно Рицци опубликовал во Франции книгу «СССР: бюрократический коллективизм», первую часть задуманной им трилогии «Бюрократизация мира». Как свидетельствует само название, автор рассматривал развитие в СССР лишь как частный случай якобы всемирного явления прихода к власти бюрократии[48].

Применительно к западному миру идея о «революции менеджеров» была развита Бёрнхэмом. Его исследование показало, что руководящая роль управляющих (в противоположность роли владельцев средств производства) ограничивается на Западе сферой экономики и не связана с политической властью. Следовательно, это феномен иного порядка, чем возникновение нового правящего класса в СССР. Полемизируя с рассуждениями Троцкого и его учеников о том, будто в Советском Союзе государство является «пролетарским», Рицци выдвинул ряд интересных тезисов. Он подчеркнул, что не рабочий, а другой правящий класс, бюрократия, поднялся из Октябрьской революции.[49] Сделавшись собственницей всех орудий и средств производства в стране, она стала классом ещё более эксплуататорским, чем буржуазия. Однако Рицци весьма туманно обрисовал границы класса бюрократии. В одном случае он писал, что новый правящий класс состоит из «функционеров и техников»,[50] в другом случае включает в этот класс также полицейских, офицеров, журналистов, писателей, профсоюзных боссов, наконец, «всю коммунистическую партию в целом».[51]

В 1943–1944 годах английский писатель Джордж Оруэлл в получившем широкую известность на Западе рассказе «Скотский хутор» в обобщённом виде обрисовал — так, как он его понимал, — процесс создания общества реального социализма; не как розовую утопию, а как историю формирования нового господствующего класса. Аллегория Оруэлла повествует о том, как на одном хуторе животные устроили революцию против господства людей (кстати, в рассказе отнюдь не идеализированного) и сами стали хозяйничать. Но республика освободившихся было животных быстро оказалась под властью свиней и их свирепых охранников — сторожевых псов. Уделом остальных животных хутора стал беспросветный труд по выполнению составляющихся свиньями планов, сдабриваемый свинской демагогией, что-де животные отныне работают не на людей, а на самих себя. Под шумок этих разговоров свиньи стали владельцами хутора, причём, как с завистью констатировали люди, «низшие животные на скотском хуторе работали больше, а еды получали меньше, чем какие-либо ещё животные в графстве».[52]

Рассказ Оруэлла был запрещён в коммунистических странах. Тот же строгий запрет был наложен там на его роман «1984», рисующий жизнь и судьбы людей в Англии в случае установления в ней строя реального социализма. Изображаемое им общество делится на три слоя: внутренняя партия, то есть партийно-полицейский аппарат, превратившийся в господствующий класс; внешняя партия — подчинённая этому классу интеллигенция; пролетариат — низший класс общества.

Отнюдь не менее остро, чем буржуазные авторы, говорили о наличии классовых антагонизмов в Советском Союзе сторонники мировой пролетарской революции.

Троцкий указывал на процесс обюрокрачивания партийного аппарата в СССР и на то, что в результате вместо диктатуры пролетариата создалась «диктатура над пролетариатом».[53] После того, как убийца из НКВД Рамон Меркадер ликвидировал Троцкого, приверженцы последнего, в частности Эрнест Мандель,[54] продолжали писать о развитии бюрократии в Советском Союзе.

По мнению троцкистов, ещё в двадцатые годы бюрократия «политически экспроприировала» рабочий класс и сделалась привилегированным общественным слоем; теперь необходима антибюрократическая революция в интересах рабочего класса, чтобы действительно построить социализм.[55]

Таким образом, мысль о наличии в СССР нового классового господства, причём отнюдь не господства рабочего класса, стала высказываться на Западе задолго до появления книги Джиласа.

Подведём итог.

Мы без всякого предубеждения начали со сталинской концепции советского общества как неантагонистического, состоящего из двух дружественных классов и прослойки интеллигенции. Впервые мы усомнились в её правоте потому, что в Советском Союзе существует мощное государство, по теорий же Ленина всякое государство есть машина для поддержания господства одного класса над другими, а существование государства доказывает, что в обществе наличествуют непримиримые классовые противоречия. Поэтому-то мы и стали анализировать сталинскую схему, затем искать в литературе отражение ощущённой нами реальности. Оказалось, что, даже по мнению официальных советских изданий, в советском обществе есть группа профессиональных «управляющих», осуществляющая «управление», иными словами — власть во всех сферах общественной жизни. Это правящая социальная группа. Она находится в составе так называемой «прослойки интеллигенции», следовательно, её «особое положение» никак не может быть отождествлено с официально провозглашаемой «руководящей ролью» рабочего класса при социализме.

Таким образом, различные аргументы подводят к заключению, что «управляющие» в обществе реального социализма — класс. Чтобы сделать окончательный вывод, необходимо применить имеющийся у нас критерий — определение класса.

Подходит ли социальная группа «управляющих» в СССР под это определение?

В полном соответствии с ленинским определением класса, это большая группа людей, отличающаяся от других групп по своему — господствующему — месту в исторически определённой системе общественного производства, тем самым по отношению к средствам производства, по своей — организующей — роли в общественной организации труда, а следовательно, по способу получения и размерам той — непомерной — доли общественного богатства, которой она располагает. Значит, группа «управляющих» целиком подходит под ленинское определение класса, причём класса господствующего.

Вот мы и пришли к выводу.

«Управляющие» — это господствующий класс советского общества.

В обществе реального социализма есть господствующий класс и есть угнетаемые им классы. Вот что увидит путешественник из-за рубежа, приехавший в СССР посмотреть на историческое будущее.

Такова правда о советском обществе.

*   *   *

Это горькая правда.

Десятилетиями длившаяся самоотверженная борьба революционеров-марксистов, революция, длительная и суровая гражданская война, истребление целых классов прежнего общества, бесконечные усилия и несчётные жертвы — всё это во имя построения справедливого общества без классов и классовых антагонизмов — привели в итоге лишь к созданию нового классового антагонистического общества. Господствующий класс помещиков сменился в России новым господствующим классом. Социалистическое общество не составило исключения в истории человечества. Как и все предшествовавшие классовые общества, общество реального социализма — тоже антагонистическое.

В Советском Союзе, как и в любой другой коммунистической стране, много тайн: государственных, партийных, военных, экономических — всяких. Но есть одна главная тайна, существованием которой объясняется эта вездесущая секретность. Главная тайна — это антагонистическая структура советского общества. Все остальные секреты — лишь частички этой тайны, по лабиринту которой мы теперь пойдём.

Вверх

Примечания

[13] Программа КПСС. М., 1961.
[14] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. М., т. 28, с. 424–427.
[15] Маркс К., Энгельс. Ф. Соч., т. 20, с. 293.
[16] В. И. Ленин. Полное собрание сочинений (далее: Полн. собр. соч.), т. 39, с. 15.
[17] См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, с. 430.
[18] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 152.
[19] Диалектический и исторический материализм. Для системы партийной учёбы. 3-е изд. М., 1970, с. 232–233.
[20] См. И. В. Сталин. Соч. Stanford, 1967, т. 1 [XIV], с. 143–145.
[21] В. Т. Чунтулов. Экономическая история СССР. М., 1968, с. 291.
[22] ЦСУ СССР. Народное хозяйство СССР 1922–1972 гг. М., 1972, с. 35; СССР в цифрах в 1987 г. М., 1988, с. 178.
[23] Кооперированные кустари, то есть члены артелей промкооперации, вместе с неработающими членами семьи составляли: 1924 г. — 0,5%, 1928 г. — 1,2%, 1939 г. — 2,3% населения. С 1959 г. включаются в число рабочих и служащих в связи с передачей артелей промкооперации в систему государственных предприятий.
[24] «Коммунист», 1972, № 18, с. 40.
[25] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, с. 65.
[26] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 35, с. 110.
[27] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, с. 24.
[28] Там же, с. 7.
[29] Там же, с. 20.
[30] Там же, с. 24.
[31] Там же, с. 91.
[32] Там же, с. 24.
[33] Там же, с. 95.
[34] В. М. Селунская. Разработка некоторых вопросов классовой структуры советского общества в новейшей историографии. «История СССР», 1971, № 6, с. 6.
[35] «Проблемы изменений социальной структуры советского общества». М., 1968, с. 45.
[36] «Классы, социальные слои и группы в СССР». М., 1968, с. 147.
[37] «Структура советской интеллигенции». Минск, 1970, с. 155 (курсив мой. — М. В.).
[38] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, с. 148.
[39] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 6.
[40] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, с. 106.
[41] М. Джилас. Новый класс. Анализ коммунистической системы. Нью-Йорк, 1957, с. 12.
[42] Там же, с. 90.
[43] Само привычное для уха советского человека слово «лагерь» подало тогда повод для ряда мрачноватых шуток, вроде того, что Венгрия — самый весёлый барак в этом лагере, а Югославия — не в лагере, а потому свободна.
[44] И. Е. Штейнберг. Нравственный лик революции. Берлин, 1923. Цит. по П. Милюков. Россия на переломе, т. 1. Париж, 1927, с. 191.
[45] H. Porzgen. Ein Land ohne Gott. Frankfurt a. M., 1936, S. 69.
[46] H. Бердяев. Источники и смысл русского коммунизма. Париж, 1955, с. 105.
[47] A. Ciliga. Im Land der verwirrenden Luge. Duisburg, 1954, S. 240.
[48] B. Rizzi. L’U.R.S.S.: collectivisme bureaucratique. Champ Libre, Paris, 1976, p. 53, см. также p. 31–33, 45.
[49] Там же, р. 29.
[50] Rizzi, op. cit., p. 90.
[51] Ibid., p. 27. 2 35
[52] G. Orwell. Animal Farm. A Fairy Story. Penguin Books, 1972, p. 117.
[53] Cm. L. Trotzki. Die verratene Revolution. Frankfurt a. M., 1968.
[54] E. Mandel. Uber die Burokratie. «Die Internationale», Nr. 2, Hamburg. 1974.
[55] Cm. Sozialwissenschaftliche Information fur Unterricht und Studium, 1973, H. 1.

Соцсети

Опрос

К какой религиозной конфессии вы себя относите или не относите ?
атеизм
21%
агностицизм
4%
христианство
45%
ислам
9%
буддизм
8%
другое
13%
Всего голосов: 107

Темы на форуме